redstar.ru

A+ A A-

«Мы всё равно русские, где бы мы ни жили»

Оцените материал
(4 голосов)

Художественная литература не может стоять в стороне от осмысления истории нашей страны, считает писатель Елена Котова

Мы продолжаем разговор с писателем Еленой Котовой, начатый 10 августа. Её роман «Период полураспада», опубликованный в прошлом году, привлёк наше внимание тем, в частности, что автор – наш современник – обратился к теме Первой мировой войны. Не в форме исторического исследования, а в жанре художественной прозы. Даже, можно сказать, в жанре семейной мелодрамы.
Признаем, сегодня, в ХХI веке, заставить читателя погрузиться в мир давно ушедший, в последнее десятилетие мирной жизни провинциального дворянства, сметённой германской войной, затем революцией, – это само по себе уникально. Роман «Период полураспада» стал бестселлером. Но не только потому, что автор умело выписал детали тех времён и оживил давно забытых предков. И все последующие страницы истории нашего Отечества Котова сумела удачно представить и раскрыть через личные человеческие конфликты и драмы судеб своих героев.

– Елена, мы остановились на Великой Отечественной войне - самой значимой странице истории XX века для любого из нас.
– Бесспорно. Мой роман – о судьбе одной, относительно благополучной семьи на протяжении всего XX века. Судьба к ней была относительно милостива, потому что все её поколения могли позволить себе «роскошь» осмысления происходящего. И страницы Великой Отечественной войны в романе – это не описание битв и ратных подвигов. Это именно осмысление нашей истории.
Великий духовный подъём тогда ещё советского народа в период отражения гитлеровского нашествия – это уникальное явление в нашей истории. Это тот редчайший случай, когда воедино слились и официальная классовая идеология, и лучшие чувства и качества всего народа без деления на классы, прослойки и социальные группы. Это такое историческое исключение, во многом предрешившее Великую победу над фашизмом.
– Что породило это, как вы выразились, исключение?
– Только одно – любовь к своей стране и понимание, что твоя личная судьба от неё неотделима. Что до консолидации и единства, настоящего, невыдуманного, то теперь-то уж ретроспективно ясно, что это был всё же фантом, пропагандистское изобретение. В царской России было дворянство и народ, в Советском Союзе – государственная и партийная бюрократия и остальные граждане и гражданки. Да, конечно, такое расслоение не сразу стало очевидным, но оно, увы, существовало и в середине 1970-х годов вылезло на поверхность во всей своей безобразной красе.
 Поэтому, как мне кажется, для каждого поколения были свои особенные, как правило очень краткие, периоды умиротворения, высшего счастья и осознания жизни как нормальности. Для моих бабушек, я думаю, таким было начало 1930-х годов. Они оправились от нищеты, устроились в Москве в знаменитом Доме со львами в Ржевском переулке, родили детей... Бабушка Катя водила на прогулку племянницу Ляльку и свою дочку, мою маму Алку, гулять по бульварам, к храму Христа Спасителя и рассказывала о предке, Василии Оголине.
Он был гренадером, участвовал в кампании против Наполеона в 1812 году, и его имя было вычеканено на фронтоне храма в ряду с другими храбрейшими воинами. Жаль только, что воздействие этого домашнего патриотического воспитания было омрачено тем, что этот великий памятник истории российской тогдашняя власть безжалостно снесла. Но снести, вымести из душ любовь к стране невозможно. Вот он контекст, в рамках которого нация, или по крайней мере её городская часть, подошла к рубежу Великой Отечественной…
33-24-08-15– А как ваша семья пережила Великую Отечественную?
– С лишениями и страданиями, но и с надеждой и верой на лучшее, как и многие, многие другие семьи. Мне кажется, страницы про эти годы – одни из самых лучших в моей книге благодаря памяти и мастерству рассказа моей тёти, пианистки Ирины Владимировны Пикайзен. Она встретила начало войны там, на западной границе, 22 июня, где была на летних каникулах у папы, военного врача, незадолго до этого туда переведённого. Дочь и мать после долгих мытарств в эшелонах под бомбёжками оказались в эвакуации в Новосибирске. А вот отца Ирина после 22 июня больше не увидела. Владимир Ильич пропал без вести в мясорубке первых часов войны.
Удивительны идеалы людей тех времён. Муж моей другой бабушки – еврей-контрабасист консерватории. В германскую войну его семью сгноили в гетто в безвестном местечке под Бердичевом. Чудом спасшиеся два его двоюродных брата в революцию бежали за границу, и вряд ли кто-то может их осудить. Сам дядя Моисей – контрабасист – человеком был предельно аполитичным, все эти политические материи были выше его понимания.
Откуда, казалось бы, в нём – с его детством, с его корнями, с тем, как погибла его семья, – мог зародиться убеждённый патриот? Но именно это и произошло, и он, неумелый, тщедушный музыкант, убеждённо отправился в народное ополчение в первые недели вой­ны. В окопах под Москвой уже в первую зиму отморозил ноги. Но тем не менее прошёл всю вой­ну, санитаром медсанбата. Как он умудрился выжить – уму непостижимо. Он в семье, а я его хорошо помню, сроду тарелки за собой вымыть не умел.
Погиб на фронте уже в сентябре сорок первого и старший брат моего папы. Ему было девятнадцать. А сам папа попросился в военное училище и тоже 19-летним пацаном весной 1945-го оказался на фронте, уже под Будапештом. Потом брал Вену, потом ожидал переброски на Дальний Восток, но не дождался и был демобилизован.

 


Можно безжалостно снести памятники отечественной истории, но вымести из наших душ любовь к своей стране невозможно


 

– Что нам помогло взять верх над нацистской Германией? С родственниками-фронтовиками на эту тему не приходилось говорить? Может быть, отказ от крайностей классовой идеологии, когда, условно говоря, вспомнили про Оголиных, про российских полководцев-«крепостников», вернули офицерам погоны?
– О! Можно сказать, это провокационный вопрос. Споры о том, как, за счёт чего мы победили в той войне, в нашей семье продолжались, пока были живы родители. Папа считал, что мы заплатили за победу жизнями русских солдат, таких как его старший брат. А мама вспоминала, как на войну ополченцем уходил дядя Моисей с винтовкой дореволюционного образца против немецких танков. Вспоминала, как девочкой в эвакуации в Новосибирске своими глазами видела идущие на запад эшелоны с американским ленд-ли­зом – танками, грузовиками… И доказывала, что без помощи союзников мы бы не выстояли. Ругались они до крика! Сейчас, когда их обоих нет со мной, наверное, самое правильное сказать, что оба были правы. В жизни мало что меряется однозначностью и прямолинейностью.
– По вашим словам, одним из толчков к написанию «Периода полураспада» послужила просьба вашего сына, живущего за океаном. Как он, человек нового поколения, отнёсся к роману?
– Сказал, что, по его ощущениям, всё в нём правда, и добавил: «Эту книгу прочтёт Сашка, твой внук, я бы ему не смог так хорошо всё объяснить и про нашу семью, и про нашу Родину. Мы же всё равно русские, где бы мы ни жили».
– Ваш роман начинается в провинциальном Тамбове на заре ХХ века, а последние сцены происходят на восточном берегу Атлантики, на Лонг-Айленде. Не опасаетесь, что эта линия романа может показаться, извините за прямоту, не очень патриотичной?
– Нет, не опасаюсь. И готова спорить с любым, которому может прийти в голову такая, простите, дикая мысль. Искренность, желание приблизиться к пониманию сложных процессов жизни России в ХХ веке, боль за её судьбу, сострадание её бедам, как и радость за светлые страницы её истории, не могут быть непатриотичными. К тому же это художественное полотно, навешивание идеологических ярлыков художественным текстам – это уловка недалёких умов…
– Что в новых творческих планах? Историческую тему не думаете продолжить?
– В каком-то смысле я её продолжаю в своём следующем романе «Кодекс бесчестия», который должен выйти в сентябре. Это история совсем недавних, можно сказать, сегодняшних времён, написанная в форме бизнес-триллера: враждебные поглощения, заказные уголовные дела, рейдерские захваты предприятий времён нулевых… С одной стороны, захватывающий триллер, с другой – жёсткая и правдивая книга о новой эпохе, до невозможности противоречивой. Как, впрочем, и любой другой период в очень непростой судьбе нашей страны. Её судьба – это неиссякаемый кладезь для всевозможных сюжетов.

Другие материалы в этой категории: Четвёртый век на службе России »

1 Комментарий

  • Александр Борисов

    На редкость умное и глубокое интервью. Связать историю страны, историю судеб близких и сделать из этого художественное полотно -- амбициозный и масштабный замысел. Стал читать книгу "Период полураспада" после первой части интервью, потому что было любопытно, что может получиться из столь амбициозного подхода. ДОчитал еще не до конца, но вещь -- значительная. В ней поражает правда. Удивительно ощущение -- вроде бы о всем известных событиях, но так пропущено через сердце и сделано мастерски, что кажется, что читаешь о собственной судьбе

    Александр Борисов Комментировать

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

Май - 2017

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31

Июнь - 2017

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30
«Красная звезда» © 1924-2017. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика