Все началось в 1964 году, когда Маршал Советского Союза Василий Чуйков, в 1945-м - командующий 8-й гвардейской армией, опубликовал на страницах журнала "Октябрь"
     (№№ 3,4,5) свои воспоминания, где сделал удивившее многих предположение: "...участь Берлина, а вместе с ним и всей фашистской Германии могла быть решена еще в феврале... повторяю, взятие Берлина в феврале 1945 года означало бы конец войне". Далее бывший командарм заключил: "И жертвы могли быть значительно меньше по сравнению с теми, что мы понесли в апреле".
     Выводы Василия Ивановича противоречили устоявшейся точке зрения. Бывший командующий войсками 1-го Белорусского фронта Маршал Советского Союза Г.К. Жуков решительно не согласился с мнением Чуйкова. В статье "На берлинском направлении", опубликованной в "Военно-историческом журнале", Георгий Константинович, проанализировав состояние войск после стремительного 500-километрового наступления, заключил: "...в подобных условиях предпринимать решительное наступление на Берлин было бы чистейшей авантюрой".
     Маршал Чуйков в ряде газетных выступлений продолжал, однако, отстаивать свою точку зрения... Тогда-то "наверху" и было решено собрать совещание маршалов.
     Открыл его начальник Главного политуправления генерал армии Алексей Алексеевич Епишев (в 1945-м - член военного совета 38-й армии):
     - Надуманные ситуации и выводы вызывают справедливые возражения читателей. Так произошло и с мемуарами Маршала Советского Союза Чуйкова "Конец третьего рейха". Его положение о том, что Берлинскую операцию можно было закончить в феврале 1945 года, вызвало бурную реакцию непосредственных участников тех событий, которые считают, что выводы товарища Чуйкова не соответствуют исторической действительности. ЦК партии поручил Главному политуправлению и Военно-научному управлению разобраться в этом вопросе.
     Затем слово предоставили генерал-полковнику К.Ф. Скоробогаткину, начальнику Военно-научного управления Генерального штаба, доложившему о стратегической обстановке в феврале 1945 года.
     Спокойно выслушав представителя Генштаба, Чуйков возразил:
     - Первой форсировала Одер и заняла на ее западом берегу плацдарм 5-я ударная армия генерала Берзарина. 1-я танковая армия генерала Катукова наступала с 8-й гвардейской армией и вышла на Кюстринский плацдарм. Группа "Висла" начала формироваться 26 января 1945 года.
     Советские войска прошли 500 км, до Берлина оставалось в феврале 60 км. Касаясь оценки сложившейся тогда ситуации, сошлюсь на мнение товарища Штеменко. Он писал, что темпы развития операции 1945 года превзошли все ожидания...
     Казалось бы, операция идет по другому руслу. Противника не было. Генштабу нужно было видеть изменявшуюся обстановку. Против сильной Восточно-Прусской группировки немцев, состоявшей из 26 дивизий, было сосредоточено 15 армий. Зачем надо было выдвигать войска 2-го Белорусского фронта на северо-восток? И только потом начали присоединять левый фланг этого фронта к действиям 1-го Белорусского фронта. Генштаб неверно оценил обстановку в январе, можно было свободно бить на Померанию. Там никого не было. Был просчет в материально-техническом обеспечении
     1-го Белорусского фронта. Главный удар фронт наносил левым крылом. Основные коммуникации надо было строить за главной группировкой, а начали их в другом месте - севернее. Мост у Демблина не строился. Подвоз затормозился. Мы упрекали генерала Антипенко за то, что он бросил все на Варшаву.
     Удары 1-го Украинского и
     1-го Белорусского фронтов разгромили армии противника в Польше, и мы, преследуя противника, "шли руки в карманы". Рубежей обороны у немцев было построено много, но они нас не задержали. Мы их прошли легко и с ходу форсировали Одер. Одна дивизия была у противника свежая, мы ее разгромили. Неверно, что противник остановил нас у Одера.
     2 февраля Жуков отдал приказ, которым предложил оборудовать две основные оборонительные позиции. Кто же нас задержал? Противник или командование? У нас забрали все понтонные части и погнали в тыл.
     Когда мы начали Висло-Одерскую операцию, главные силы противника были в Арденнах. Гитлер часть сил перебрасывал из Берлина к Будапешту. Ставка утвердила наступление на Берлин, а командующие фронтами отказались от наступления.
     Даже после приказа перейти к обороне Жуков 6 февраля дает указание готовиться к наступлению на Берлин. В этот день во время совещания у Жукова звонил Сталин. Спрашивает: "Скажите, что вы делаете?" Жуков: "Планируем наступление на Берлин". Сталин: "Поверните на Померанию". Жуков сейчас отказывается от этого разговора, а он был.
     Группа армий "Висла" сколачивалась на ходу из разбитых в Восточной Пруссии армий.
     11-й армии не было и в помине. Если бы она была, она бы участвовала в боях.
     Генерал-полковник Скоробогаткин (в 1945 г. - командир корпуса). Ее вывели оттуда как неподготовленную.
     Маршал Чуйков. 9-я немецкая армия была разбита вдребезги. Да, на севере было 38 дивизий, но на фронте 600 км, дивизии, разбитые "в доску". Нельзя отождествлять группу "Висла" и Померанскую группировку. Группа армий "Висла" решила 16 января перейти в наступление и ударить по правому флангу
     1-го Белорусского фронта. Она продвинулась на 12 км, и на этом прекратилась ее активность. Против Висло-Померанской группировки было сосредоточено 11 наших армий. Она была разгромлена.
     Для наступления на Берлин у нас было войск вполне достаточно. Эти 2,5 месяца передышки, которые мы дали противнику на западном направлении, помогли ему подготовиться к обороне Берлина. Но если бы мы сразу наступали, таких сил на Берлинском направлении у него не было.
     Наши противники сейчас стараются доказать, что мы били не умением, а количеством. И это мы не можем опровергнуть. На Берлинском направлении у немцев было 40 дивизий, у нас - 170.
     Маршал И.С. Конев (в 1945-м - командующий войсками 1-го Украинского фронта). Наша дивизия и немецкая - разные по составу. Когда мы перешагнули через Одер, положение резко изменилось: противник стал оказывать серьезное сопротивление. Скоробогаткин правильно доложил обстановку того времени. Мы сами отказались в феврале 1945 года от наступления на Берлин, без указания сверху.
     После успешной Висло-Одерской операции в 1-м Украинском мы думали быстро дойти до Берлина. Когда форсировали Одер, планировали развитие операции на Берлин. Ставка нас поддержала и сообщила, что 1-й Белорусский фронт планирует то же. Это нас еще более обязывало к наступательным действиям. Но жизнь внесла коррективы.
     Мы сразу же почувствовали сильное сопротивление врага. Перед нами оказались немецкие дивизии, переброшенные с запада, с флангов, из резерва. А фашистские войска, разгромленные в районе Висла - Одер, были вновь перереформированы. Возник новый фронт обороны с организованной системой огня, с соответствующими резервами. Попытки некоторых наших армий прорвать оборону противника не имели успеха. Левый фланг 1-го Украинского фронта вообще не сумел продвинуться. Пришлось раньше времени вводить в бой танковую армию Рыбалко.
     Получаю данные, что 1-й Белорусский фронт, выйдя на Одер, приостановил наступление в связи с действиями Померанской группировки противника. 2-й Украинский фронт задержался в Карпатах.
     Наши войска физически устали, были значительные потери в людях, танках. Стрелковые дивизии состояли из 3-4 тысяч человек. Мы имели всего лишь 50-60 процентов боеготовых танков. Тыл растянут на 500 км. Подвоз ограничен. Боеприпасы остались на Сандомирском плацдарме. Бензина на наступление не было. Голодный паек во всем. А города перед нами укреплены, что крепости. Для взятия их нужно было много боеприпасов, особенно тяжелых снарядов. Но их не хватало.
     Я докладывал в Ставку (есть документ) и просил ограничить операцию выходом на рубеж Нейсе. Ставка дала "добро". При всей нашей активности, и моей в том числе, нам нельзя было наступать. 1-й Белорусский фронт тоже отказался от наступления. Если бы мы наступали, неизвестно, что было бы.
     Маршал М.В. Захаров (в 1945-м - начальник штаба 2-го Украинского, затем - Забайкальского фронтов). Могла бы быть Варшавская операция времен гражданской войны.
     Маршал Конев. Да, могло бы создаться очень тяжелое положение. И его наверняка использовали бы немцы в своих интересах. Например, пропустили бы союзников в Берлин.
     Василий Иванович, бросьте вы полемику с маршалом Жуковым. Зачем нам поднимать этот вопрос? Были у нас ошибки? Да, были. У меня? Были. У Ставки? Были. У вас, Василий Иванович? Были. Но разве в этом дело? Мы одержали победу в жестокой войне. Против советских войск немцы дрались до последнего. Берлин нам достался тоже с большими потерями. Мы воевали не с ветряными мельницами, а с сильным противником.
     Маршал К.К. Рокоссовский (в 1945-м - командующий войсками 2-го Белорусского фронта). У меня был крупный разговор со Сталиным, когда меня переводили с 1-го Белорусского фронта на 2-й Белорусский фронт, а командующим 1-м Белорусским фронтом назначали Жукова. Я выразил свое неудовольствие в связи с новым моим назначением. Сталин спросил: "А что, Жуков менее вас грамотен?" "Нет, - говорю, - он ваш заместитель". "Ну, то-то!" - сказал Сталин.
     Сталин далее пояснил: "Создается три фронта, на которые возложена задача закончить войну. Эта тройка должна действовать вместе. Если Жуков задержится, вы ему поможете с севера. Ваше направление тоже очень важное. 3-й Белорусский фронт нацелил свой удар вдоль моря, он связался с Восточно-Прусской группировкой и не может помочь наступлению на Берлин".
     Но и я не помог Жукову. Ведя тяжелые бои, наш фронт слишком растянулся. Разрыв между 1-м и 2-м Белорусскими фронтами достиг 70 км. Немцы имели возможность ударить в этот разрыв.
     Я сам поставил вопрос перед Ставкой о том, чтобы рассечь Померанскую группировку с помощью Жукова. Ставка согласилась усилить нас. Во взаимодействии с правым крылом 1-го Белорусского фронта мы рассекли и уничтожили Померанскую группировку противника. В той обстановке иного решения не могло быть.
     Товарищ Чуйков в своем выступлении пытался доказать, что у немцев в феврале 1945 года не было достаточно войск. А почему же 1-й Белорусский фронт долго топтался на Берлинском направлении, если сил у противника не было? Нет, у немцев было много сил, потому-то они и оказали серьезное сопротивление.
     Если бы в феврале 1945 года повели наступление на Берлин, оно могло бы сорваться, и неизвестно еще, какие отношения сложились бы у нас с союзниками. Мы напрасно сейчас "деремся".
     Маршал В.Д. Соколовский (в 1945-м - заместитель командующего войсками 1-го Белорусского фронта). Хочу дать товарищу Чуйкову несколько справок. Идея о продолжении наступления на Берлин исходила от командования 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов. Мы сами решили наступать, пока противник не подтянул резервы. 8 февраля мы начали эту операцию основными силами. Операция развивалась сравнительно успешно. За 3-4 дня продвинулись на 60 км и подошли к р. Нейсе. Расширили прорыв до 200 км. Но на Нейсе мы выдохлись, не смогли захватить сходу ни одного плацдарма.
     Операция была плохо обеспечена боеприпасами. Их у нас было 50-60 процентов. Особенно плохо обстояло дело у 3 ТА, которая к тому же перемещалась с юга на север. Не хватало продуктов, горючего. Люди устали. Мы прошли до Нейсе без передышки 700 км. Левый фланг фронта не продвинулся, его отвлекла Силезия. В этих условиях 1-й Украинский фронт идти на Нейсе не мог, а без них не мог наступать и 1-й Белорусский фронт. Таким образом, в феврале месяце не было условий для развития наступления на Берлин.
     Я поддерживаю Ивана Степановича Конева, что спор о возможности взятия Берлина в феврале 1945 года беспредметный.
     Маршал К.С. Москаленко (в 1945-м - командующий 38-й армией). Я не участник Берлинской операции, но прочел соответствующие материалы. Обстановка в ту пору была действительно сложная. Василий Иванович ряд вопросов ставит, может быть, и правильно - например, об отвлечении сил в сторону Балтики. Но ему надо было тогда, в феврале 1945 года, говорить о возможности взятия Берлина. Ты, Василий Иванович, не прав, что поднял этот вопрос много лет спустя и дал пищу нашим недругам.
     Вся беда в том, что у нас исторические документы и мемуары пишут под углом зрения сегодняшнего дня. А надо писать так, как было на самом деле, причем не принижая других, не выпячивая себя. В немецких мемуарах ни один генерал не поносит других (кроме Гитлера). У нас стараются принижать роль соседних соединений и объединений.
     Вот американские писатели со всеми советскими маршалами побеседовали. А редакция "Истории Великой Отечественной войны" с нами не беседовала. Все руководствуется документами Генштаба. В них показывается, что планировалось. На самом же деле порой было не так, как намечалось. Я просил бы, чтобы начальник Главного политуправления попросил ЦК КПСС ввести в редакцию "Истории Великой Отечественной войны" военачальников, может быть, до командиров корпусов, дивизий включительно. И не смотреть на то, кто какое положение занимает сейчас.
     Перед нами враги преклоняются. Здорово описывают действия Красной Армии, ее военачальников французы. А нам мешали это делать то культ, то субъективизм.
     Генерал армии Епишев. А теперь эгоизм.
     Генерал армии П.Ф. Батицкий (в 1945-м - командир стрелкового корпуса). Я воевал в Восточной Пруссии, наступал вдоль дороги Гумбинен-Инстербург и т.д. Группировка немцев была здесь очень сильная. Бои с ней были необычайно кровопролитные. В первый же день наступления наш корпус потерял 6 тысяч убитыми и ранеными. Столь же сильной была и группировка противника на севере. Поэтому понятно, что Рокоссовский растягивал свой фронт.
     Чуйков как-то недооценивает противника. Когда уже мы были южнее Берлина, наша 9-я армия вела очень упорные бои. Драка шла страшная. Немцы сражались за каждый рубеж, сходились врукопашную. И это "слабый", "разбитый в доску" противник, как утверждает товарищ Чуйков.
     У меня не сложилось мнения, что противник был деморализован. Война в заключительной фазе была ожесточенной, и вести наступление на Берлин с растянутыми базами при больших потерях и усталости наших войск было нельзя.
     В заключение выступил генерал армии А.А. Епишев. Обращаясь к Маршалу Чуйкову, он сказал: "Так как же понимать, Василий Иванович, единодушие выступавших товарищей вас не поколебало?"
     Маршал Чуйков. Нет, почему же? Я этого не говорю. Отказываться от написанного я не могу. Но я не могу сказать, что не прислушиваюсь к мнению такого синклита. Написано кое-что правильно и, может быть, кое-что неправильно. Я сразу руки вверх не подниму, но добиваться выступления в печати не буду.
     Генерал армии Епишев. Мы должны заботиться об авторитете советских военачальников! Конечно, недостатки в Берлинской операции были, но не будем делать ей переоценку. Надеемся, что Василий Иванович внесет коррективы в свои мемуары.
     На снимках: В.И. ЧУЙКОВ, А.А. ЕПИШЕВ, Г.К. ЖУКОВ.

     От редакции.
     Так сложно и болезненно писалась история Великой Отечественной войны. Но, к сожалению, до сих пор так и не удалось подготовить многотомный капитальный труд, в котором в концентрированном виде правдиво, без лакировки и без злопыхательства, объективно и по-научному беспристрастно были бы освещены события той страшной, небывалой войны, из которой наш народ достойно вышел победителем, спас мир от коричневой чумы нацизма.
     Между тем потребность общества и Вооруженных Сил в таком правдивом труде, бесспорно, сохраняется.